Новости  Акты  Бланки  Договор  Документы  Правила сайта  Контакты
 Топ 10 сегодня Топ 10 сегодня 
  
18.12.2015

Текст песни кроме слов

ОВеликой Отечественной стихов написано. О войне писали стихи те, кто прошел войну, и те, кто не прошел, и на фронте, и. Необходимость заговорить страх, стремление сделать так, чтобы человеческие подвиги и нечеловеческая мерзость войны не были забыты, — как теперь знать, что заставляет чудовищность окружающего укладывать в рифмованные строки? Хорошие стихи крепче меди — это мы знаем со времен Горация. Но и танковой брони они тоже крепче. И сегодня, когда человеческую память о самой страшной беде XX века пытаются подменить казенным квазирелигиозным культом, все живое из памяти вытравливая, хорошие стихи о войне даже нужнее, чем. Потому что это живые слова, слова живых людей, видевших и проживших то, что нам повезло не увидеть. Живые слова противостоят выхолащиванию памяти, живые слова показывают: те, кто погибал тогда, кто совершал вещи непредставимые, чтобы войну закончить, — были веселыми и простыми. Живыми, как эти слова. Ниже — одиннадцать стихотворений о войне. Не «главные», не «лучшие», не «топ» — прости господи — «одиннадцать». Тут и выбирать невозможно почти, и никто не ответит, что важнее — изощренность мысли и чеканность стиха у первого из поэтов, или корявые строки, которые нацарапал, перед тем как уйти в свой последний и первый бой, недавно выучившийся грамоте деревенский новобранец. Это просто одиннадцать стихотворений о войне, которые мне нравятся. Танк лейтенанта Георгия Габруся в числе первых подошел к рейхстагу. Еще и успешный советский карьерист к тому. Равно умевший и протаскивать в печать полузапретные книги, и заседать на собраниях, где обличали каких-нибудь очередных безродных космополитов. Собравший все мыслимые в Союзе премии и почести, а это плохая для писателя характеристика. Но без его стихов войну не представить, так уж вышло. Безжалостное «Сколько раз увидишь врага, столько раз его и убей» — это Симонов. «Жди меня, и я вернусь» — это Симонов. И первым здесь его стихотворение стоит по праву. К тому же там важные строки в конце. Вот здесь он шел. Цепь волчьих ям с дубовою щетиной. Вот след, где он попятился, когда Ему взорвали гусеницы миной. Но под рукою не было врача, И он привстал, от хромоты страдая, Разбитое железо волоча, На раненую ногу припадая. Вот здесь он, все ломая, как таран, Кругами полз по собственному следу И рухнул, обессилевший от ран, Купив пехоте трудную победу. Уже к рассвету, в копоти, в пыли, Пришли еще дымящиеся танки И сообща решили в глубь земли Зарыть его железные останки. Он словно не закапывать просил, Еще сквозь сон он видел бой вчерашний, Он упирался, он что было сил Еще грозил своей разбитой башней. Чтоб видно было далеко окрест, Мы холм над ним насыпали могильный, Прибив звезду фанерную на шест — Над полем боя памятник посильный. Когда бы монумент велели мне Воздвигнуть всем погибшим здесь, в пустыне, Я б на гранитной тесаной стене Поставил танк с глазницами пустыми; Я выкопал его бы, как он есть, В пробоинах, в листах железа рваных, — Невянущая воинская честь Есть в этих шрамах, в обгорелых ранах. На постамент взобравшись высоко, Пусть как свидетель подтвердит по праву: Да, нам далась победа нелегко. Да, враг был храбр. Тем больше наша слава. Аничков мост в Ленинграде во время артобстрела, санитарки ведут пострадавшую. Во время блокады Ленинграда, продолжавшейся 872 дня, немецкая артиллерия выпустила по городу около 150 тысяч снарядов 2 Анна Ахматова Первый дальнобойный в Ленинграде У Ахматовой есть стихи о войне, которые как мрамор и которые сами на мрамор просятся. Которые повторяют до сих пор по поводу и без: «Мы знаем, что ныне лежит на весах и что совершается ныне». А есть еще и вот это, изысканной простотой своей отсылающее куда-то в начало века, где остались ее великие товарищи по поэтическому цеху. В нем — страх человека перед смертью, которая властно входит в жизнь, которая заявляет, что она теперь здесь главная и долго еще будет. Стихотворение написано в 1941 году, до эвакуации. И в пестрой суете людской Все изменилось. Но это был не городской, Да и не сельский звук. На грома дальнего раскат Он, правда, был похож, как брат, Но в громе влажность есть Высоких свежих облаков И вожделение лугов — Веселых ливней весть. А этот был, как пекло, сух, И не хотел смятенный слух Поверить — по тому, Как расширялся он и рос, Как равнодушно гибель нес Ребенку моему. «Сороковые» пожалуй, самое известное стихотворение Давида Самойлова. А еще — красивое, даже изощренное при кажущейся простоте. А еще — предыдущему не в противоречие — веселое и легкое. Не дающее забыть, что изумляющие нас подвиги совершали мальчишки, которым совсем не хотелось совершать подвиги. А хотелось того, чего во все времена мальчишкам хочется. Это они и лежат под бетонными монументами, а вовсе не какие-то железные супергерои. Вот они посмеялись бы, наверное, глядя на нынешнее чиновное рвение, с каким принято в России защищать их память от мнимых осквернителей праха. Сороковые, роковые, Военные и фронтовые, Где извещенья похоронные И перестуки эшелонные. И погорельцы, погорельцы Кочуют с запада к востоку. А это я на полустанке, В своей замурзанной ушанке, Где звездочка не уставная, А вырезанная из банки. Да, это я на белом свете, Худой, веселый и задорный. И у меня табак в кисете, И у меня мундштук наборный. И я с девчонкой балагурю, И больше нужного хромаю. И пайку надвое ломаю, И все на свете понимаю. Как совпало — Война, беда, мечта и юность! И это все в меня запало И лишь потом во мне очнулось!. Сороковые, роковые, Свинцовые, пороховые!. Война гуляет по России, А мы такие молодые! Санинструктор Валентина Грибкова перевязывает раненого, 1945 год. Среди 44 военных медиков, получивших во время войны звание Героя Советского Союза, было 17 женщин 4 Юлия Друнина Два вечера Во всех антологиях русской поэзии ХХ века обязательно есть ну или должны быть два стихотворения Юлии Друниной. Совсем короткое, о рукопашном бое: «Кто говорит, что на войне не страшно, тот ничего не знает о войне», и «Зинка», о погибшей подруге: «Знаешь, Юлька, я против грусти, но сегодня она не в счет». «Два вечера» — не самое искусное из ее стихотворений, но в нем есть и женское кокетство, и желание жить, несмотря на все, что довелось перенести. Понимание, что война — не самостоятельная какая-то ценность, что смысл победы в том, чтобы войны не было, чтобы жизнь снова стала нормальной и человеческой. Да, наверное, надо сказать, что желания жить Юлии Друниной не хватило — она покончила с собой в 1991 году, не найдя себя в новом, возникающем вокруг мире. Мы стояли у Москвы-реки, Теплый ветер платьем шелестел. Почему-то вдруг из-под руки На меня ты странно посмотрел — Так порою на чужих глядят. Посмотрел и улыбнулся мне: — Ну, какой же из тебя солдат? Как была ты, право, на войне? Неужель спала ты на снегу, Автомат пристроив в головах? Понимаешь, просто не могу Я тебя представить в сапогах!. Я же вечер вспомнила другой: Минометы били, падал снег. И сказал мне тихо дорогой, На тебя похожий человек: — Вот, лежим и мерзнем на снегу, Будто и не жили в городах. Я тебя представить не могу В туфлях на высоких каблуках!. Советские пулеметчики ведут бой за освобождение города. И, к стыду моему, ничего не знаю об авторе. Стихотворение попалось мне когда-то в одной из юбилейных антологий, и я запомнил. А вот чей перевод — не запомнил, увы, каюсь. Но стихотворение — правильное, колючее, как их соборы. И по-особенному читается сегодня, когда ряженые клоуны у польских границ нашу победу позорят, потрясая патриотичными косметичками. Вспомним, что были и другие времена. Хвала тебе, творец, что гитлеровским гадам нанес ты наконец удар под Сталинградом и не дал с той зимы им отдышаться. Сегодня слышим мы, что русские уж в Польше. Европа ожила, полна надежды. Свобода проросла и зацвести готова. Пусть солнце шлет лучи, не прячась в тучах. По всей стране звучит, что русские уж в Польше. Пусть вновь творца ладонь планету защищает, бунтующий огонь скорее укрощает. Гнилой фашистский дух пусть не воняет. Весь свет услышал вдруг, что русские уж в Польше. Пусть мира благодать вновь спустится на землю, пусть шар земной опять закону правды внемлет. И пусть надежды нас не покидают. Ведь русские уж в Польше. Останки узников концлагеря Майданек, через который прошли более 150 тысяч человек, 80 тысяч из них погибли 6 Муса Джалиль Палачу У Мусы Джалиля удивительная судьба, которая много рассказывает о Советском государстве. Тяжело раненный, он попал в плен, вступил в созданный нацистами легион «Идель-Урал». После войны на него завели дело за измену родине против убитого уже — делоно тут вдруг появились люди, знавшие Мусу, и тетради стихов, которые сокамерники вынесли из берлинской тюрьмы Моабит. Оказалось, Джалиль создал целую подпольную сеть в лагерях военнопленных, как мог, боролся с врагом, был арестован гестапо и после пыток в тюрьме казнен. Стихотворение «Палачу», в котором нет жалости ни к себе, ни к врагу, написано как раз в тюрьме. Перевел его с татарского Семен Липкин. Если вы были в Казани, то видели наверняка памятник у Кремля — человек, разрывающий колючую проволоку. Моабитские стихи Джалиля привезли на родину Нигмат Терегулов и Габбас Шарипов. Оба осуждены, как многие прочие бывшие военнопленные. Терегулов погиб в лагере. Шарипов отсидел 10 лет. Не преклоню колен, палач, перед тобою, Хотя я узник твой, я раб в тюрьме твоей. Придет мой час — умру. Но знай: умру я стоя, Хотя ты голову отрубишь мне, злодей. Увы, не тысячу, а только сто в сраженье Я уничтожить смог подобных палачей. За это, возвратясь, я попрошу прощенья, Колена преклонив, у родины. Во время налета вражеской авиации. Битва за Сталинград считается переломным моментом Второй мировой войны. И страшную войну вписал даже не в русскую историю — в вечную. Напомнив, кто кому на самом деле противостоит. Как прежде, падали снаряды. Высокое, как в дальнем плаваньи, Ночное небо Сталинграда Качалось в штукатурном саване. Земля гудела, как молебен Об отвращеньи бомбы воющей, Кадильницею дым и щебень Выбрасывая из побоища. Когда урывками, меж схваток, Он под огнем своих проведывал, Необъяснимый отпечаток Привычности его преследовал. Где мог он видеть этот ежик Домов с бездонными проломами? Свидетельства былых бомбежек Казались сказочно знакомыми. Что означала в черной раме Четырехпалая отметина? Кого напоминало пламя И выломанные паркетины? И вдруг он вспомнил детство, детство, И монастырский сад, и грешников, И с общиною по соседству Свист соловьев и пересмешников. Он мать сжимал рукой сыновней. И от копья Архистратига ли По темной росписи часовни В такие ямы черти прыгали. И мальчик облекался в латы, За мать в воображеньи ратуя, И налетал на супостата С такой же свастикой хвостатою. А рядом в конном поединке Сиял над змеем лик Георгия. И на пруду цвели кувшинки, И птиц безумствовали оргии. И родина, как голос пущи, Как зов в лесу и грохот отзыва, Манила музыкой зовущей И пахла почкою березовой. О, как он вспомнил те полянки Теперь, когда своей погонею Он топчет вражеские танки С их грозной чешуей драконьею! Он перешел земли границы, И будущность, как ширь небесная, Уже бушует, а не снится, Приблизившаяся, чудесная. Санинструктор выносит с поля боя раненого бойца, 1943. Всего во время войны погибли или пропали без вести более 85 тысяч советских медиков 8 Борис Слуцкий В шесть часов утра после войны Борис Слуцкий вернулся с войны майором. Ходил в разведку, был тяжело ранен. Литературная судьба у него непростая — в 1958-м он выступил с разоблачающей Пастернака речью на знаменитом заседании Союза писателей, и это помнят лучше, чем его стихи. Но он хороший поэт, он видел войну, и он сказал о войне важные вещи. Убили самых смелых, самых лучших, А тихие и слабые — спаслись. По проволоке, ржавой и колючей, Сползает плющ, карабкается ввысь. Кукушка от зари и до зари Кукует годы командиру взвода И в первый раз за все четыре года Не лжет ему, а правду говорит. Победу я отпраздновал вчера. И вот сегодня, в шесть часов утра После победы и всего почета — Пылает солнце, не жалея сил. Над сорока мильонами могил Восходит солнце, не знающее счета. Николай Заболоцкий, веселый мудрец, мастер отчаянных текстовых экспериментов, войны не. До 1944 года он отбывал срок за антисоветскую пропаганду — опыт, может, и не менее страшный. Стоит, наверное, задуматься, откуда идет в 1948 году его «Прохожий», а «солдатский мешок» — да мало ли кто их носил. Но война врывается в это прозрачное стихотворение, и в нем сливаются две главных русских беды ХХ века. Исполнен душевной тревоги, В треухе, с солдатским мешком, По шпалам железной дороги Шагает он ночью пешком. На станцию Нара Ушел предпоследний состав. Луна из-за края амбара Сияет, над кровлями встав. Свернув в направлении к мосту, Он входит в весеннюю глушь, Где сосны, склоняясь к погосту, Стоят, словно скопища душ. Тут летчик у края аллеи Покоится в ворохе лент, И мертвый пропеллер, белея, Венчает его монумент. И в темном чертоге вселенной, Над сонною этой листвой Встает тот нежданно мгновенный, Пронзающий душу покой, Тот дивный покой, пред которым, Волнуясь и вечно спеша, Смолкает с опущенным взором Живая людская душа. И в легком шуршании почек, И в медленном шуме ветвей Невидимый юноша-летчик О чем-то беседует с. А тело бредет по дороге, Шагая сквозь тысячи бед, И горе его, и тревоги Бегут, как собаки, вослед. В тылу врага, 1943. За годы Великой Отечественной войны 564 военных разведчика удостоены звания Героя Советского Союза, более 300 тысяч награждены орденами и медалями 10 Александр Твардовский О скворце Понятно, что война — главная для Твардовского тема. Есть «Василий Теркин», есть невыносимое почти «Я убит подо Ржевом» — бесконечный монолог мертвого, обращенный к живым. Кстати, первые строфы там безупречны, это — из лучших русских стихов вообще: Я убит подо Ржевом, В безымянном болоте, В пятой роте, На левом, При жестоком налете. Я не слышал разрыва И не видел той вспышки, — Точно в пропасть с обрыва — И ни дна, ни покрышки. И во всем этом мире До конца его дней — Ни петлички, Ни лычки С гимнастерки. Я — где корни слепые Ищут корма во тьме; Я — где с облаком пыли Ходит рожь на холме. Но вспомнить хочется другое, написанное в сорок пятом, под занавес войны, короткое и смешное. На крыльце сидит боец. На скворца дивится: — Что хотите, а скворец Правильная птица. День-деньской, как тут стоим, В садике горелом Занимается своим По хозяйству делом. Починяет домик свой, Бывший без пригляда. Мол, война себе войной, А плодиться надо! Возвращение советских солдат с фронта, 1945. К концу войны в советской армии и на флоте остались 12,8 миллиона человек. Тем удивительнее ода на смерть главного полководца Победы. Именно ода — это размер державинского «Снигиря». Державин оплакивал Суворова: Что ты заводишь песню военну Флейте подобно, милый снигирь? С кем мы пойдем войной на Гиену? Кто теперь вождь наш? Сильный где, храбрый, быстрый Суворов? Северны громы в гробе лежат. Бродский через века протягивает руку Гавриле Романовичу — великому великий, и Жукова ставит с Суворовым. Бродский проявляет нечеловеческий даже такт, настолько выверено здесь каждое слово. И оправдание героя, и понимание того, как малы твои слова перед его делами, и горький упрек победителям, освободившим мир, но не. Вижу колонны замерших внуков, гроб на лафете, лошади круп. Ветер сюда не доносит мне звуков русских военных плачущих труб. Вижу в регалиях убранный труп: в смерть уезжает пламенный Жуков. Воин, пред коим многие пали стены, хоть меч был вражьих тупей, блеском маневра о Ганнибале напоминавший средь волжских степей. Кончивший дни свои глухо в опале, как Велизарий или Помпей. Сколько он пролил крови солдатской в землю чужую! Вспомнил ли их, умирающий в штатской белой кровати? Что он ответит, встретившись в адской области с ними? К правому делу Жуков десницы больше уже не приложит в бою. У истории русской страницы хватит для тех, кто в пехотном строю смело входили в чужие столицы, но возвращались в страхе в. Все же, прими их — жалкая лепта родину спасшему, вслух говоря. Бей, барабан, и, военная флейта, громко свисти на манер снегиря. Праздничный салют по случаю Дня Победы в ВОВ. Бойцы Красной армии вывешивают советский флаг над зданием аэропорта.

  Комментарии к новости 
 Главная новость дня Главная новость дня 
Станица луганская автовокзал расписание автобусов табло
Сшить своими руками толстовку
Лента каталог санкт петербург акции по четвергам
Мебель 48 липецк каталог
Шате м плюс каталог запчастей
Стихи на итальянском
Статья 435 уголовного кодекса рб
Meet перевод на русский
Айфон 6 s технические характеристики
 
 Эксклюзив Эксклюзив 
Карта сайта
Докцеф 200 инструкция
Поздравление малышу на 3 месяца
Стиральная машина инструкция по использованию
Русские двери курск каталог
Мтс 970h прошивка 4pda
Инструкция по от для инженера электрика